ФЭНДОМ


Эта статья про персонажа участника ArindaRise. Возможно, вы ищете героя участника Goodmind.
Автор: ArindaRise
30px-Era-imp
Люмия: «Грустно. Но, думаю, смерть была её лучшим поступком».
Люк: «Она заменила мать моему приёмному отцу. Ей я обязан своим воспитанием. Меня воспитали в память о ней».
Люмия: «Она же воспитала Вейдера».
Люк: «Моего отца воспитали унижение и рабство. Как знать, как сложилась бы его жизнь, не будь он «Хаттёнком»».
Люмия: «Твоему отцу и этого было бы мало. А я благодарна тому, что имею. Мы вместе благодаря ей. Благодаря ей ты помнишь о Джаббе, о том, кто ты и кто они...»
Люк: «И о нашем долге бороться с преступностью. Не только благодаря ей...»
Люмия Ларс и Люк Ларс-Скайуокер

Шми Скайуокер-Ларс (англ. Shmi Skywalker Lars) — аборигенка галактики ТХКС-1388, женщина человеческой расы. Пилотесса, военнослужащая Галактической Республики, наложница и рабыня Джаббы Десилиджика Тиуре, техничка, фермерша-спайсодобытчица. Являлась биологической матерью Энакина Скайуокера, приёмной матерью Оуэна Ларса, бабушкой Люка Ларса-Скайуокера и Леи Органы, прабабушкой Джерельс Ларс и Бена Органы-Тагге, супругой Клигга Ларса.

Биография

Молодость (72 — 42 ДБЯ)

«Существование сложно назвать везением»
— Шми Скайуокер-Ларс

Шми Скайуокер родилась 72 ДБЯ на Эссионе, где провела ранние годы жизни в обществе семьи, которую она любила. Ироничное имя Шми, данное ей её родителями и на основном галактическом языке означавшее «Моё имя», мало соотносилось с её характером — Шми никогда не была особо шутливым человеком, тем более что общение её интересовало слабо. Куда сильнее в ней была тяга к пилотированию и механике, что прекрасно соотносилось с семейными традициями — Скайуокеры были пилотами. Шми знала, что станет пилотом, и она стала — к 48 ДБЯ, будучи двадцатичетырёхлетней девушкой, она уже была рядовой пилотессой-стражем Корпоративного сектора и несла службу при Шалтинских туннелях. больше её интересовали её увлечения — пилотирование и механика. Это соотносилось с традициями её рода не слишком весёлым человеком Будучи техничкой и пилотессой, верной своему роду и его традициям, в годы своей юности она являлась военнослужащей Галактической Республики — рядовой пилотессой-стражем при Шалтинских туннелях. 48 ДБЯ Шми была похищена в ходе рейда пиратов Онаки, после чего отправлена на невольничий рынок в качестве товара. Биб Фортуна заметил её неудачную попытку бегства, потому и остановил на ней выбор очередной наложницы для своего господина Джаббы Десилиджика Тиуре, — Джаббе нравились гуманоидные женщины с характером, он любил их ломать. Следующие пять месяцев длились для неё как пять лет, — Джабба оставался верен своим пристрастиям, и лишь иногда, ради разнообразия, позволял Шми находить утешение в технике, — её любимом занятии, — после чего использовал созданные ею же предметы для своих извращённых игрищ. Боль вытесняла любовь, а вместе с ней и тягу к жизни, а бегство, даже через суицид, оставалось реальным лишь в мечтах, и прежде агрессивная и упрямая Шми смягчилась и почти утратила всякие надежды на счастливый исход. В конце-концов, Джабба пресытился очередной игрушкой в её лице и стал искать замену, а саму Шми выставил на аукцион среди своих подчинённых, надеясь сдать в аренду, а в случае отсутствия выкупа — скормить своему ранкору.

Новым этапом в её жизни стал магазин Уотто Наллада в Мос-Эспе. Уотто, один из «мелких сошек» Джаббы, успел обратить внимание на её неплохие данные в качестве техника и заявить о себе на аукционе, а затем одолел своих немногочисленных конкурентов и в конечном итоге заплатил, как ему казалось, исходя из его активных возмущений, завышенную цену. Но это не стало её спасением. Как стало ясно сразу после её первого с Уотто разговора, когда она поинтересовалась, когда он будет выкупать её свободу, Шми оставалась собственностью Джаббы, как и всё, даже формально свободное население Татуина, что оправдывало скупость Уотто, не желавшего покупать для неё статус свободного человека. Шми по-настоящему пожалела о своей попытке бегства с невольничьего рынка. Тем не менее, несмотря на раздосадованность тем фактом, что Уотто отклонил её прошение, а также на возмущавшие и ранящие её крамольные пересуды о её недавнем прошлом со стороны некоторых соседей и отсутствие мотивации жить, она оценила его милосердие и щедрость к ней. Шми с головой ушла в работу с техникой, рассчитывая поступить по понятиям своей чести, возместив убытки своему некстати подвернувшемуся защитнику. О возвращении к старой жизни, ввиду ярого собственничества Джаббы, распространявшегося в том числе и на неё, не могло идти речи: быстро поняв, что не-бандиты, в число которых заведомые враги Джаббы вроде неё войти не могли, не имели права ни держать связь со внешним миром, ни тем более покидать Татуин в живом виде, — если за них не был выплачен огромный выкуп со стороны влиятельных персон, одобренных лично Джаббой, — она не стала даже пытаться беспокоить своих близких, давать им ложную надежду. В конце-концов, тандем с Уотто оказался удачным для обоих, — в то время как дела Уотто пошли в гору благодаря её усилиям, сама Шми сумела отойти от своего горя и снова нашла в былом увлечении радость, а в некоторых из посетителей магазина Уотто, а также в самом Уотто, — вполне приятных персон. Этого ей хватало, чтобы быть относительно счастливой, тем более, что, в периодически случавшихся с ней ситуациях, когда она отстаивала личные границы, Уотто оставался на стороне своей рабыни. С её стороны отношения с Уотто стали почти приятельскими, но в остальном Шми держалась отстранённо от окружающих, и у неё не было интимной близости с тех пор, как Джабба в последний раз попользовался ею. Она совершенно не задумывалась о материнстве, потому внезапно обрушившаяся на неё беременность стала для неё шоком и мучительным ужасом. Тем не менее, сама беременность проходила вполне стандартно, и, после сильных колебаний, она решила, что это подарок Силы, компенсация за утрату близких, и, сумев настоять на своём перед лишённым восторга Уотто, оставила ребёнка. Шми не знала, что сама Сила уже предвидела её выбор, избрав её той, кто должна была породить на свет одного из её Избранников, посланника хаоса.

Мать Избранника Силы (42 ДБЯ — 22 ДБЯ)

Шми: «Ты прав. Энакин — гений. Но он не будет участвовать в гонках!»
Уотто: «Переста-а-ань! Мальчик о-очень тала-антлив!»
Шми: «Поэтому ноги его тут не будет».
Уотто: «... Тут? Ты оговори-илась, да?»
Шми: «Нет».
Уотто: «Хм!.. Ему-то ты то-очно запретить не сможешь!»
―Уотто и Шми Скайоукер о будущем участии Энакина Скайуокера в гонках на подах
ShadowVader

Шми очень любила Энакина, своего удивительного сына, и не смела навязывать ему свою волю. Однако негативное отношение со стороны злых соседей распространилось и на него, и Энакин озлобился как на них, так и на собственную мать.

Уотто вновь пришёл ей на помощь — как выяснилось, на детей, рождённых рабами Джаббы, также надлежит покупать право аренды в ходе аукциона, и всё же он, невзирая на свою скупость и сильное нежелание отпускать Шми в декрет, раскошелился. Сына она назвала Энакином — на общегалактическом языке имя значило «добрый и милосердный», Шми выбрала его в качестве благодарности милосердию Уотто. Пересуды о том, кто отец Энакина, и иногда проскальзывавшие циничные, незаслуженные насмешки, будто им являлся Джабба, сильно её злили, равно как и негатив к ней как к гордячке, однако Шми действительно была слишком горделива, чтобы отвечать или вступать в перепалки; кроме того, она полагалась на милость Уотто, но избегала переходить границы дозволенного. Следующие годы стали для неё испытанием, но и вторым дыханием. Если относительно Уотто Шми чувствовала, что всё же не стоит слишком на него полагаться, то наконец в её окружении появился родной человек — и она, как человек, во главу угла ставивший семейные ценности, будто вернулась к прежней жизни, хоть и отчасти. Жизнь стала гораздо сложнее — ушёл тот размеренный ритм, теперь всё время разрывалось на работу и сына, но Шми больше не чувствовала себя опустошённой. И заботы окружающих наконец затронули её душу, хоть она и по-прежнему со скепсисом относилась к перспективе сблизиться с обществом, где она до сих пор была рабыней и находились те, кто припоминал её прошлое наложницы Джаббы. К тому же, общение часто навевало на неё скуку. Однако, стремясь контролировать воспитание сына, Шми преодолевала и это, налаживала контакты с родителями его знакомых, приятелей и потенциальных друзей; в результате так у неё самой появилось несколько приятелей, к числу которых относился Клигг Ларс. Ко всеобщему удивлению Энакин рос поразительно одарённым ребёнком, и это её настораживало. Однако всё шло хорошо — Шми учила Энакина всему, что знала, и делилась с ним историями о жизни до рабства, не только находя в этом утешение, но и предостерегая сына, надеясь, что это пригодится ему, если он вырвется с Татуина. Так было до тех пор, пока у Энакина и, — как оказалось, — у Уотто, появились от неё секреты. Её совсем юный сын пошёл по её стопам и стал не только техником, но и пилотом. Шми очень не хотела терять сына, потому боялась его нового увлечения, однако не могла и не хотела ему указывать — ведь в душе она отказывалась воспринимать сына рабом, даже осознавая истинное положение вещей. Она всегда аргументировала свою позицию, но в этот раз уговоры не подействовали: её настроения передались и Энакину, и в конце-концов он захотел выкупить себе свободу по итогам Бунта Ив Классик. Даже пояснения, что Джабба не выпускает с Татуина почти никого, не возымели желаемого результата, — Энакин купился на «чьи-то сказки» про удачу. «Сказочником» оказался Уотто — наконец оправдав её смутное недоверие к нему: способности Энакина пробудили в нём огромные амбиции, и он почти что спятил от жадности. Главным и, увы, последним подтверждением тому стали последствия случившегося 22 ДБЯ визита таинственных гостей, среди которых оказался рыцарь-джедай. С самого начала эти гости вызывали у неё опасения. Однако оставлять их на растерзание песчаной буре, и тем более ссориться с сыном, она не намеревалась. Таким образом, эта встреча стала судьбоносной: Энакин в очередной раз показал решимость рискнуть за свою свободу, и Шми благословила его, понимая, что всё-таки у её сына есть реальные шансы на победу и на освобождение — джедаи являлись по умолчанию одобренными для выкупа рабов персонами, они были заинтересованы в нём и в теории могли дать за него выкуп. Победа случилась. Её сын победил в гонках и, вместе со своими новыми спутниками, покинул Татуин, чему она была крайне рада — ведь Орден джедаев, при всех его вероятных недостатках, был всё же лучше, чем рабство у Джаббы. Лучше, чем и дальше мириться с рабской участью сына.

Уже на следующий день по Татуину пронеслись слухи, что королева Амидала, — как Шми поняла, именно та юная девушка, посетившая её тогда, вместе с роковым рыцарем-джедаем, — намеревается её выкупить, — и, неожиданно для Шми, её захлестнула война агрессии со стороны вдруг объявившихся недоброжелателей. Шми подозревала, что такова была месть Джаббы для королевы, или даже месть лично ей — за то, что не сообщила о гостях, что позволила сыну улететь до выплаты выкупа. Но подтверждений так и не случилось, как и дальнейших наказаний, а вместе с ними и свободы. Это деморализовало Шми. Шми была зла и на Джаббу, и на Уотто с Амидалой: Амидала дала ей надежду и отняла, и вместе с Энакином и подлостью Уотто её смысл жить вновь был утерян. В память об Энакине остались лишь его наработки, в том числе раздражавший своей болтливостью дроид С-3РО. Хоть ей и удавалось вновь и вновь уходить в работу, этот удар стал для неё критическим. Между ней и Уотто начались конфликты: она обвиняла его в том, что он хотел избавиться от Энакина, подстрекая его участвовать в гонках, и стала уклоняться от выполнения рабочих обязанностей; освобождённое время полностью убивала её апатия. От суицида её удерживало лишь нежелание радовать врагов. Уотто был недоволен, но терпел, так как уважал её многолетнее качество её службы, пытался пойти на примирение, и лишь спустя три месяца решился получить у Джаббы разрешение на перепродажу. Разрешение было дано, Шми была выставлена на торги, на этот раз покупателем стал один из её далёких приятелей и посетителей магазина Уотто, фермер-спайсодобытчик Клигг Ларс, с которым она, как и со всеми, прекратила поддерживать контакт вскоре после прощания с сыном. Как оказалось — с его стороны это тоже была жертва, ведь Джабба, удостоверившись, что у семьи Ларсов есть приличная сумма накопленных сбережений, увеличил налоги персонально для них. Тем не менее, Клигг не только купил Шми и её скромные предметы собственности, в том числе напоминавшего ей об Энакине С-3РО, но и выкупил для неё свободу. Так она переехала на ферму Ларсов, в Юндленскую пустошь.

1

Обретённая на Татуине семья Шми (слева направо): будущая невестка Падме Амидала Наберри, сын Энакин Скайуокер, будущая невестка Беру Уайтсан, приёмный сын Оуэн Ларс и муж Клигг Ларс.

Свобода по сути таковой не являлась — согласно закону «О постоянном проживании» Татуин она всё равно покинуть не имела права, да и уже не представляла, как могла бы выживать за его пределами. За добротой Клигга почти ничто не крылось — как он ей и сказал, он лишь не желал, чтобы «такой приятный человек, как она, принадлежала какому-нибудь уроду». Кроме того, он хотел, чтобы Шми помогла справиться его сыну, Оуэну, с недавней потерей матери. Шми не спешила ему верить. Однако Оуэн напоминал ей Энакина, потому она стала уделять мальчику внимание почти с самого начала совместной жизни с Ларсами. Во избежание новых пересудов Клигг предложил Шми выйти за него замуж, она согласилась и сменила имя на Шми Скайуокер-Ларс. Общение с Оуэном развеяло её апатию; его тоже интересовала техника, правда, в бо́льшей степени из бытовых соображений, и Шми охотно стала его наставницей; после, придя к выводу, что Оуэн всё же не собирается участвовать в рискованных гонках, поделилась ещё и тем, что понимала в пилотском мастерстве, а также воспоминаниями о жизни за пределами Татуина, надеясь, что однажды они пригодятся и ему. Позднее она также сблизилась с его друзьями, в том числе со своей будущей невесткой, Беру Уайтсан, к которой относилась теплее, чем к остальным, думая, что вскоре она станет членом её семьи. Шми помогала вести хозяйство, особенно по части создания и ремонта техники на обиход дома и на продажу, но по сути не была супругой на протяжении пары первых лет. В конце-концов Шми прониклась нежностью к своему освободителю, и он ответил ей взаимностью. Тем не менее, несмотря на желание Клигга, с ним она так и не решилась завести детей — она была уже немолода, опасалась за своё здоровье, успела пресытиться «прелестями» беременности и родов и уже осознавала что, возможно, мерзкие пересуды, что уже коснулись её сына, могли больно ударить и по её второму ребёнку. Другие фермеры, такие же добытчики татуинского спайса, как и Ларсы, относились к ней вполне доброжелательно, конфликты ограничились войной с таскенскими рейдерами, которую Джабба не пресекал и даже делал на этом бизнес, продавая строительные материалы для отстройки и оружие для защиты, что не казалось ей удивительным, ведь она лично познала его садистскую натуру. Впрочем, отстрел таскенов был для неё в радость, особенно когда ей удавалось в нём поучаствовать. Годы семейной жизни прошли вполне счастливо. Однако Шми всегда болела душой за родного сына. Она не имела возможности ни увидеть, как он живёт, ни связаться с ним без больших затрат и риска обрушить гнев Джаббы на себя и семью Ларсов, и ей оставалось лишь молить Силу за его счастье.

Смерть

Шми: «Спасибо... Энакин, прости меня... прости... я не хотела твоей боли... прости... Чудес... ный».
Энакин: «Мама... Мам. Я... прощаю».
―Шми Скайуокер-Ларс прощается со своим сыном, Энакином Скайуокером
В конце-концов, спустя годы счастливой семейной жизни, во время одной из перестрелок Шми не повезло: она была похищена и замучена. Но на таскенов она лишь злилась, и, увидев Энакина, перестала о них думать. Она была опечалена, что самим видом причиняет своему сыну боль. Но, с другой стороны, — счастлива, что смогла снова его увидеть.

Наследие

Люк: «Нашей бабушкой была Шми Скайуокер. Мы не должны забывать о таких, как она. На что способна преступность».
Лея: «... Это ты всегда всё забываешь. То, что ты задумал, — безумие... Но я ведь не смогу тебя остановить?»
Люк: «Не сможешь. Так должен поступать настоящий джедай. Есть что-то в том, что лидер очередного восстания — внук рабыни с Татуина».
Лея: «Так всегда было. Власть должна контролировать преступность».
Люк: «Но не сотрудничать с ней. Преступность уже выходит из под контроля, навязывает нам свои условия. Я могу привести много доводов. Но главный — Шми Скайуокер и твоя бабушка тоже. Тебя это не задевает? Тогда вспомни, с какой лёгкостью импы разделались с Алдерааном, и как долго продержался Джабба — только потому, что с ним сотрудничали. Стала жизнь хуже с его смертью? Возможно. Но произвол перестал быть необратимым, борьба вернула веру жителей Татуина в свои силы. А мы? Не мы раскололи Империю? Главная причина, почему она ещё пролезает в наши ряды — мы всё ещё живём по её правилам. Мы боимся и думаем, что нанимаем ОПГ, как наших телохранителей, но на самом деле им продаёмся. Продаём им наш народ. Им, как никому другому, выгодны люди лишённые надежды, смирившиеся перед произволом и ищущие утешение в зависимостях вроде тех же спайсов. И они терпят любое, даже когда в соседней системе уничтожают очередной народ. А наши победы пока ещё вселяют в них надежду. В отличии от нашей дружбы с мафией».
Лея: «Тебе нужна моя поддержка».
Люк: «Я ставлю тебя в известность. Поверь, я сумею выкрутиться и продолжу причинять добро и наносить справедливость. Тебе безопаснее знать, что всё решено. Мне жаль, но Новая Республика под властью мафии и Империи — не то место, где я могу защитить тебя, Бена и Джерельс. И я джедай. У меня долг перед народом и моими учителями...»
Лея: «И Широй».
Люк: «Я всё решил. Мне жаль».
Лея: «Мне тоже. Ты был хорошим учеником и стал неплохим манипулятором. А из-за них я теряла свободу, Хана, похоронила его, теперь и тебя... Отлично сработано. Но я не поступлюсь нашим союзом. И очень надеюсь, что ты вовремя передумаешь».
―Люк Ларс-Скайуокер убеждает Лею Органу примкнуть к Сопротивлению
Capture-2

Благодаря такому воспитанию и своему характеру Энакин вырос крайне эгоистичным, горделивым и злым человеком. Он не пощадил даже семью Ларсов, в своё время не сумевшую спасти его мать.

Методы воспитания Энакина, с учётом татуинских реалий, дали сильный отрицательный эффект: он вырос закоренелым эгоистом и гордецом, терпящим несогласие лишь под угрозой применения силы. Смерть матери травмировала его и укоренило цветущее в нём зло. В ярости он уничтожил целое поселение таскенов, и жители окрестных спайсодобывающих ферм зажили немного спокойнее. Хотя многие фермеры, ранее наконец отважившиеся самостоятельно напасть на поселение таскенов и освободить Шми, были убиты или покалечены. Расправившись с поселением таскенов, Энакин посмешил в Мос-Эспу, где втайне от окружающих задушил Силой Уотто и уничтожил его тело световым мечом, мстя за продажу матери фермерам-спайсодобытчикам и последовавшую за этим роковую атаку таскенов, а затем вернулся в поселение за телом матери и привёз её тело Ларсам, близ фермы которых её и похоронили. Падме Амидала Наберри считала, что ответственна за смерть Шми, и Энакин разделял её мнение. Так она, несмотря на взаимные чувства к Бейлу Органе, ответила на его влечение Энакина к ней — Падме чувствовала себя в долгу перед Энакином, а он ещё больше уверился, что та должна принадлежать ему. Они поженились и дали жизнь двум детям, внукам Шми, — Люку Ларсу-Скайуокеру и Лее Органе, но сразу после родов жизнь Падме оборвалась — физическое насилие со стороны Энакина в ответ на её мольбы отказаться от соучастия Галактической Империи, а также ядовитые пары Мустафара стоили ей здоровья. Противостоящие Энакину и Галактической Империи джедаи спрятали внуков Шми от её сына — так Лея стала наследницей Алдераанской короны, а Люк был усыновлён Ларсами. На почве гордыни и эгоизма Энакин совершил ещё множество ужасных преступлений, в том числе направленных против его собственной семьи. Побочным эффектом стала Шира Бри, посвятившая остаток жизни попыткам сделать Люка героем Восстания, чтобы искупить свою вину за соучастие злодеяниям его отца.

Семья Ларсов была сильно опечалена смертью Шми. Несмотря на перенятые у неё навыки, собирать дроидов Оуэн так и не полюбил, а вот умение чинить не раз ему пригодилось. После, когда джедай по имени Оби Ван Кеноби предложил ему и его невесте Беру Уайтсан усыновить внука Шми, Люка Скайуокера, и воспитать его втайне от его отца, принявшего ситхское имя Дарт Вейдер, они быстро согласились, так как испытывали нежные чувства к его бабушке, и вопреки всем невзгодам воспитывали его с любовью и усердием. В дальнейшем обнаружилось, что Люк, как и Шми, склонен к техническим наукам и пилотажу. Люк стал великим пилотом. Среди знаний, переданных ему Оуэном, были и те знания, что Оуэн получил от Шми. Спустя годы Оуэн и Беру были казнены по приказу Дарта Вейдера, так как он решил, что всё-таки достаточно на них зол, чтобы воспользоваться удобным случаем и отомстить за смерть матери.

Нежный и статный образ Шми, донесённый до Люка его семьёй и отражённый на семейных голографиях Ларсов, стал одним из факторов, сформировавших его образ женской привлекательности. Впоследствии те голографии помогли Люку и его сестре Лее узнать больше о своём происхождении. Зная о её судьбе, как и о судьбах многих других обитателей Татуина, Люк считал, что в ней повинен именно преступный мир, и что убить Джаббу — его миссия. Это стало одним из факторов, что подтолкнули его ко вступлению в Альянс повстанцев. Ему долгое время так и не удалось совершить намеченное, что удручало его, однако одна из ключевых фигур Альянса повстанцев, его сестра и внучка Шми Лея Органа (похожая на неё как внешне, так и по темпераменту), добилась разрешения от лидеров Альянса отправиться на миссию по спасению их общего с Люком друга (Хана Соло), стала последней наложницей Джаббы и, в ходе попытки Джаббы казнить Люка и Хана, задушила его цепью, на которой тот её держал.

67

В конце-концов именно внуки Шми убили Джаббу Десилиджика Тиуре и расстроили .

Несмотря на не исчезнувшую нелюбовь к миру преступности Люк, как и Лея, долгое время сохранял к нему некоторую лояльность, но в конце-концов ряд факторов, в том числе влияние Ширы Бри и память о судьбе Шми, подтолкнул его к решению, что первоочерёдная задача джедая — защищать справедливость. Лея пыталась его отговорить, но в конце-концов поддержала, понимая, что не сможет его остановить. Это решение вылилось сначала в раскол Нового ордена джедаев, после — в Сопротивление, гибель Леи и создание Возрождённого ордена джедаев, а также стало фактором роста милитаризации и индивидуализма среди населения, что, после череды восстаний, вынудило правительство Новой республики пересмотреть свои приоритеты в его пользу.

Силы и способности

«Скайуокеры — это пилоты. По крайней мере, старшие поколения»
— Люк Ларс-Скайуокер

Шми была очень слабо чувствительна к Силе (недостаточно для того, чтобы считаться полноценным мутантом), однако хорошей техничкой и пилотессой, неплохим стрелком и достаточно физически развитой, чтобы быть ловкой. Хорошо владела родным основным галактическим языком, и письменно, и устно, за годы рабства научилась понимать устный хаттский. Также являлась хорошей хозяйкой и заботливой, хоть и излишне подверженная влиянию чувств, матерью. Кроме того, Шми обладала чувством стиля и умела подчеркнуть самостоятельно свою привлекательность, в том числе заплетая себе сложные косы.

Личность

Черты характера

Лея: «И какова была наша бабушка?»
Люк: «Похожей на тебя... И на нашего отца. Сухая и статная, как пустыня».
Лея: «И беспощадная?»
Люк: «Она не была настолько свободна, как ты».
―Лея Органа и Люк Ларс-Скайуокер
По типу темперамента Шми соответствовала многим членам её семьи, в том числе своему сыну Энакину и внучке Лею — она была агрессивна, энергична, — хоть большую часть жизни вела себя тихо, сдержанно и недоверчиво, — в том числе потому, что у неё был высокий ментальный болевой порог и невысокий уровень эмпатии. У неё были друзья, но общение часто навевало на неё скуку. Труд механика доставлял ей куда большее удовольствие. Уровень её познаний о жизни ограничивался небольшим личным опытом, скромным опытом знакомых (включая семью, других пилотов-стражей, небогатых соседей и некоторых пиратов), некоторыми знаниями из ГолоНета и пропагандой Галактической Республики.

Месяцы пребывания на Татуине её подавили. До порабощения Шми была боевитой, амбициозной и смелой девушкой, «истинным членом семьи Скайуокеров», как о ней тогда отзывались, гордой, скептичной и верной традициям своего тогда непопулярного семейства вольных пилотов и обладателем узкого, но очень важного и дорогого для неё круга друзей и семьи. Её увлечением была механика, и любовь к ней «помогала» ей оставаться интересной для Джаббы Десилиджика Тиуре на протяжении полутора практически опустошивших её лет боли и унижений; в конце-концов механика перестала быть её увлечением, Шми стала апатичной и надоела Джаббе. Её гордость была ущемлена, но сохранилась, и Шми продолжала считать себя, как впоследствии и своего сына, достойной свободы и уважения, о чём не стеснялась заявлять открыто, как не скрывала и презрительного отношения к тем, кто так не считал. Училась тому, что не было связано с её увлечениями, Шми нехотя и с горечью, тем не менее она быстро поняла, что покинуть Татуин невозможно, и стала более смиренной — считая, что именно попытка бежать с невольничьего рынка обрекла её на рабство у Джаббы. Она даже не пыталась связаться с близкими — чтобы не причинять им бессмысленную боль; о том, что её возможно ждёт за попытку преступить законы об изоляции жителей Татуина, она не переживала, но искренне жалела, что Уотто её выкупил, а не позволил пойти на корм ранкору в соответствии с волей Джаббы. Однако она оценила его милость к ней и усердно на него работала, в процессе став ему почти приятельницей и снова полюбив механику. Так как после «отношений» с Джаббой её не интересовала интимная близость беременность стала для неё шоком, однако она веровала в Силу и посчитала, что этот ребёнок — подарок Силы, компенсация за утрату близких, и оставила ребёнка, осмелившись на небольшую конфронтацию с Уотто. В благодарность ему она назвала сына Энакином — имя значило «добрый и милосердный». Впрочем, Уотто она не слишком доверяла, так как в принципе являлась недоверчивой. Она оставалась труженицей и стала заботливой любящей матерью, воспитывала сына гордым и свободным, восхищаясь его гениальностью и надеясь, что он однажды всё-таки сможет покинуть Татуин, к чему она пыталась его подготовить, обучая его всему, что знала и умела. К тому же эти разговоры приносили ей утешение. Пересуды же о том, кто отец Энакина, её злили, как и негатив к ней как к гордячке, но она действительно была слишком горделива, чтобы отвечать или вступать в перепалки, и избегала переходить границы дозволенного. Из-за своей же горделивости она всегда старалась держаться статно и сохранять привлекательный и строгий внешний вид. Не желая мириться с рабской участью сына, она не смела быть к нему строга и никогда не настаивала, всегда аргументировала свою позицию, и, если не удавалось добиться своего, отступала. Ему она посвятила десять лет жизни, ради него расширила круг общения и обрела скучные и, как ей казалось, маловажные знакомства (хотя проблемы других жителей Татуина стали ей немного ближе); его победам она искренне радовалась и гордилась, и попытки Уотто заработать на рисках его жизнью стали причиной её ненависти к Уотто и упадка духа. Шми очень любила и гордилась Энакином, и очень не хотела его терять, однако была готова его отпустить на свободу, ведь отпустить его было всё же легче, чем жить с пониманием, что её сын — всего лишь невольник. В конце-концов всё это, а также разлука с добившимся освобождения от Джаббы сыном и негатив со стороны многих соседей в связи с пустыми слухами про её возможное освобождение, стали причиной её затянувшейся апатии, переходящей в отказ от работы несмотря на угрозы быть перепроданной. Шми тихо переживала своё горе и злилась на Джаббу, Уотто и Амидалу. Целых три месяца она отказывалась работать: Шми больше не видела смысла жить, не убивая себя лишь из нежелания дать недоброжелателям причины для радости, и перспектива быть перепроданной её не пугала. В доброте своих новых хозяев, Ларсов, она также искала подвох, однако, даже не найдя и получив от них дар в виде юридически оформленной свободы и фиктивного брака во избежание нехороших слухов, ещё нескоро сблизилась с главой семейства, Клиггом, в то время как Оуэн быстро приглянулся ей тем, что был ребёнком, в то время как она сильно скучала по своему родному сыну Энакину. После рисков, которым подвергал себя Энакин, она ратовала за первостепенность безопасности перед Оуэном, хоть в конце-концов поделилась и с ним всем, что знала и умела. Сам Оуэн звал её тётей Шми и сильно к ней привязался. Совместного ребёнка с Клиггом, несмотря на его желание, Шми не завела из нежелания терпеть беременность, роды и их возможные последствия, к тому же она осознавала что, возможно, мерзкие пересуды, что уже коснулись её сына, могли больно ударить и по её второму ребёнку. Шми молилась, чтобы у Энакина было всё хорошо, а сама заботилась о семье Ларсов с момента вхождения в неё, и — со временем — стала её настоящей частью, вплоть до контроля круга общения своего приёмного сына. Особые симпатии она оказывала Беру Уайтсан, полагая, что её близкие отношения с Оуэном перерастут в семейными. С другими соседями она также не конфликтовала, а вот отстрел таскенов был для неё в радость. Годы жизни с Ларсами были счастливыми. Умирая, Шми лишь злилась на таскенов, что те посмели отнять у неё свободу и пытать, но, увидев Энакина, она перестала о них думать. Она была счастлива видеть сына, но опечалена, что причиняет ему боль своим измождённым видом.

Репутация

«Почему-то никто не злится на тебя, когда тебе навялял пьяный гаморреанец. Или таскен. Тёте Шми навялял Джабба... Прошу прощения, твоей бабушке. Достойный повод для осуждения? Нет? Вот и не развешивай уши. Злых дурачков много, уж поверь. Не ведись на чужое мнение только потому, что оно кажется громким. Думай своей головой, хоть иногда»
— Оуэн Ларс — Люку Ларсу-Скайуокеру
Wotto

Уотто мог назвать Шми роковой женщиной. Она воспитала его убийцу, под его носом и на его средства.

В раннем периоде жизни у Шми была скромная, но достойная репутация члена семьи Скайуокеров, чтящей фамильные традиции. После репутация была «подпорчена» положением наложницы Джаббы, но на самом деле это был лишь повод для жителей Татуина сорвать агрессию на ком-то, кто не мог им дать достойный отпор. Высокомерие также не прибавило ей славы. Однако, когда Клигг Ларс выкупил её свободу и женился на ней, недоброжелатели стали значительно тише. Фермеры-спайсодобытчики запомнили её как строгую и образцовую жену и мать, любительницу стрелять по таскенам. Её нежный и статный образ, донесённый до Люка его приёмным отцом, приёмным сыном Шми Оуэном Ларсом, стал одним из факторов, сформировавших его образ женской привлекательности.

Атрибутика

Внешность

У Шми была светлая (загоревшая) кожа, тёмно-карие глаза, европеоидные черты лица и тёмно-каштановые волосы, которые она часто заплетала в сложные тугие косы. Косметикой Шми пользовалась редко ввиду её дороговизны и отсутствия особого желания создавать лишние поводы для обсуждения. Ей был присущ строгий и опрятный повседневный стиль.

Собственность

Шми никогда не была богата, до рабства она была одной из наследников скромного состояния семьи Скайуокеров. Во Дворце Джаббы собственности у неё не было вовсе. В бытность рабыней Уотто её собственностью были в основном предметы необходимости и повседневного пользования, хотя некоторых собранных ею дроидов, в том числе С-3РО, и просто инсталляции, которые Уотто позволял оставлять ей для себя, и которые позже были выкуплены Клиггом Ларсом. У неё была каморка со всеми необходимыми предметами интерьера в качестве постоянного места проживания, которую Уотто снимал для неё и Энакина и которую она условно считала своей. В дальнейшем она являлась одной из собственников фермы Ларсов и всего прилагаемого к ней имущества.

Отношения

Семья Скайуокеров

Известно, что родные Шми были пилотами. В целом ей было не свойственно судить персон по их семьям, но к собственной семье и её традициям у неё было особо уважительное отношение. Любовь к семье была одной из причин, толкнувших Шми следовать по её стопам. Считая, что с Татуина нет выхода, она не желала даже пытаться восстанавливать с нею контакты, когда получила относительную свободу при хозяине Уотто — по её мнению, ни к чему было мучить их напоминаниями своей ужасной и неминуемой, на её взгляд, судьбы. Отношение же к сыну, Энакину, у Шми было совершенно особенным.

Энакин Скайуокер

«Ты — человек, и твоё имя — Энакин Скайуокер. Ты особенный. Никогда не забывай об этом»
— Шми Скайуокер

Энакин был единственным членом её семьи в годы рабства на Татуине, и, учитывая его партеногенетическое происхождение, Шми считала его даром Силы. Шми любила сына, гордилась, заботилась и очень не хотела его терять; она часто напоминала ему, что он — личность, причём гений, и, не желая мириться с тем, что ему суждено прожить жизнь рабом, была готова его отпустить, не навязывала ему свою волю, обходясь аргументами; утруждала себя утомительным для неё общением с окружающими чтобы контролировать его круг общения; часто молилась за его счастье, когда он был вдали от Татуина, и у неё не было никакой возможности придти к нему на помощь, и, умирая, была опечалена, что причиняет ему боль своим измождённым видом. Ещё с его детства она дала ему прозвище «чудесный».

Друзья до рабства на Татуине

Таковых было немного, и всё же Шми их любила, потому не желала даже пытаться восстанавливать с ними контакты, когда получила относительную свободу при хозяине Уотто — считая, что с Татуина нет выхода, и ни к чему мучить их напоминаниями своей ужасной и неминуемой, на её взгляд, судьбы. В основном они были пилотами.

Сила

Силу Шми была приучена чтить как светлое божество — такого мнения придерживалась её семья, — и была благодарна ей за Энакина. Шми не имела представления, насколько ужасающа сущность Силы на самом деле.

Джабба Десилиджик Тиуре

Джабба, по твёрдому убеждению Шми, — худшее, что случилось в её жизни. Именно его она справедливо проклинала за все несчастья, случившиеся с ней на Татуине, подозревая, что на самом деле он виновен в ещё большей степени, чем поначалу могло казаться.

Общество заложников Татуина

Шми достаточно быстро прониклась положением жителей Татуина, понимая, что у них, как и у неё, с момента попадания в их число, нет особого выбора, как жить. Тем не менее, она не прощала тех, кто обидел лично её или её сына. Дружеские контакты с кем либо из них она налаживала исключительно ради своей семьи. После того, как Энакин покинул Татуин, она перестала общаться с кем либо до тех пор, пока её не выкупил Клигг Ларс. Она стала любящим членом семьи Ларсов и неплохо вписалась в компанию фермеров-спайсодобытчиков Юндленской пустоши.

Биб Фортуна

Биб Фортуна избрал её в качестве наложницы для Джаббы. Его Шми ненавидела немногим меньше его хозяина.

Уотто

Уотто был её неугодным спасителем, хозяином, благодетелем и приятелем, которому она не слишком доверяла, впрочем, старательно благодарила за оказываемую ей доброту. Однако, когда тот стал подвергать опасности её сына, она возненавидела его и перестала выполнять свои обязанности. Попытки помириться с ней оказались бессмысленны, и спустя три месяца её отказа работать Уотто решился на её перепродажу.

Клигг Ларс

Клигг, в конце-концов ставший её любимым на протяжении многих лет мужем, был одним из её приятелей времён, когда она контролировала круг общения Энакина; после того, как Энакин покинул Татуин, она прекратила с ним общение. Тем не менее Клигг проявил к ней большую милость, которую она не сразу приняла близко к сердцу, ища в ней подвох. Однако, когда стало ясно, что Клигг спас её исключительно из милосердных побуждений, она прониклась к нему нежностью и стала для него прекрасной супругой. Несмотря на его желание, завести совместных детей с ним она не решилась из соображений комфорта, здоровья и осознания что, возможно, мерзкие пересуды, что уже коснулись её сына, могли больно ударить и по её второму ребёнку.

Оуэн Ларс

Оуэн был мальчиком из круга общения её сына, особо не интересовавшим её до тех пор, пока она не вошла в его семью. Шми быстро приняла его как замену своему сыну и заботилась о нём так же, как заботилась об Энакине. Сам Оуэн звал её тётей Шми и сильно к ней привязался.

Беру Уайтсан

Беру была одной из друзей Оуэна, с которыми Шми хорошо общалась, желая контролировать круг общения приёмного сына, и ещё при жизни Шми стало ясно — её отношения с Оуэном будут иметь долгоиграющие и серьёзные последствия. Как невестка Шми удовлетворяла Беру, поэтому Шми отнеслась к ней с особым радушием, как к будущему члену своей семьи.

Таскенские рейдеры

Таскенские рейдеры сами по себе злили Шми, зато она любила их отстреливать. Попав к ним в плен и подвергаясь пыткам, Шми лишь злилась на таскенов, что те посмели отнять у неё свободу и пытать, но, увидев Энакина, она перестала о них думать

С-3РО

Хоть С-3РО больше раздражал её, чем помогал, однако он напоминал ей об Энакине.

Проходимцы

Шми редко кому доверяла, а проходимцам — и подавно.

Квай-Гон Джинн

Шми подозревала Квай Гона и «его свиту» в плутовстве, однако знала, что на Татуине всё равно ни у кого, кроме Джаббы и его наёмников, нет хорошего будущего, и надеялась, что с ними её сын сможет добиться многого.

Падме Амидала Наберри

Подаренная и отнятая надежда на свободу, заодно ставшая толчком для зависти и агрессии со стороны многих соседей, стали причинами, по которым Шми невзлюбила Амидалу. Кроме того, Шми подозревала, что именно она была в числе её неожиданных гостей перед судьбоносным участием Энакина в гонках, и презирала девчонку за её наивность.

За кулисами

Сопутствующие тропы и штампы (см. Posmotre.li)

Творческий процесс и СПГС

«Это... не совсем та Шми, которую вы видели в фильмах. Это больше Лея в другой обёртке»
— ArindaRise
7

Какова мать — таковы и сын, и внучка.

Шми Скайуокер-Ларс — второстепенный посмертный персонаж фанфика «Джедайская болезнь» из вселенной С1-AR.

Она создана на основе своего каноничного аналога, а также характеров Энакина Скайуокера и Леи Органы в представлении авторки данной статьи, пользователя ArindaRise. Решение переписать некоторые детали биографии данного персонажа вызваны неприятием авторкой фильма «Звёздные войны. Эпизод I: Скрытая угроза», желанием наделить Шми характером, более соответствующим характерам двух её прямых потомков, Энакина и Леи (ввиду веры авторки статьи в генетику и желания сделать Шми кем-то более интересным, чем безликим образчиком хорошей матери), а также сценарным решением объяснить некоторые странные, на взгляд автора, детали татуинской жизни и надменно-эгоистичного характера её сына, попутно сгустив краски в некоторых аспектах, тем самым подтверждая образ садиста Джаббы и создавая более насыщенную почву для драмы Люка Скайуокера, выходца из столицы криминальной империи Джаббы. Шми здесь предстаёт как выразительное средство: маленький человек перед злой волей преступного мира, та, кто вложилась в создание монстра. Шми олицетворяет Гордыню — на взгляд авторки, одно из двух основных качеств Энакина Скайуокера, а также то чувство Леи, к которому обращался Люк, убеждая примкнуть к нему. Шми похожа на противоположность Девы Марии, как, соответственно, её сын — на Антихриста.

Особенность со взрывным устройством, встроенным в голову Шми в её бытность рабыней, убрана как из соображений сюжетной ненужности и противоречием с концепцией Татуина по версии С1-AR (То, что формально свободное население Татуина терпело ужасы войны с кровожадными таскенами и своевольства бандитов Джаббы, в то время как могло улететь с Татуина ценой, приближенной к цене продажи одного лендспидера (вспоминаем «Новую Надежду»), уже выглядит как минимум странно. То, что Джабба применил явно дорогостоящую технологию по вживлению в каждого раба по взрывному устройству, выглядит ещё страннее на том фоне, что и у свободных жителей были серьёзные мотивы покинуть Татуин, однако их свободу не ограничивали и они оставались ровно до тех пор, пока не улетали (снова вспоминаем «Новую Надежду»)). По версии С1-AR Шми осталась на Татуине, потому что понимала, что если Джабба не убьёт её при побеге — то натравит на неё своих преследователей, потому что нарушение закона «О постоянном проживании» на Татуине каралось смертью, связь с внешним миром для мирного населения была недоступна, и никто её не выкупил.

Важная, на взгляд авторки, особенность Шми в виде её внешнего сходства с Леей признана одним из нюансов, что сформировали предпочтения Люка Ларса-Скайуокера в области женской привлекательности. Это сделано вовсе не из стремления установить акцент на его околоинцестуальной связи с Леей Органой, якобы Люк тяготел к инцесту. Ему нравился образ Шми в том виде, как ему рассказывал его дядя, и он не совсем воспринимал её как родную, поскольку совсем её не застал. Главной причиной, по которой ему нравились брюнетки, стала его подруга детства Кеми Старк.

В С1-AR действует особая система определения цветовых тем лояльности, поэтому лояльность Шми определена как хаттская — она являлась подчинённой Криминальной империи Джаббы Десилиджика Тиуре, при этом не вела против него подрывной деятельности. Соответственно, нейтралом (пособничество, добровольное или нет, не является нейтралитетом), повстанцем (повстанцы являются повстанцами когда ведут подрывную деятельность) или питомцем (питомцы — это не приспособленные к социальной жизни животные) она не является. К криминалу в обычном понимании Шми отнести также нельзя — она уже принадлежит картелю хаттов, и никогда не являлась преступницей ни в его границах, ни за их пределами. Лояльность Галактической Республике является частью предыстории Шми, но в системе цветовых тем лояльности С1-AR решающую роль играет исключительно итог.

Появления

Фанфик «Джедайская болезнь»:

  • Глава

Примечания и сноски

LogoMin На SWФ есть коллекция изображений, связанных с Шми Скайуокер-Ларс.
Цитаты, связанные со Шми Скайуокер-Ларс (С1-AR)
Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA , если не указано иное.