Персонаж-заготовка.jpg
С тобой Сила, юный Скайуокер. Но ты ещё не джедай.
Это — статья–заготовка о персонаже. Автор этой статьи еще не завершил работу над ней.
Если вы не являетесь автором этой статьи, то не имеете права изменять её содержание, а только исправить ошибки и неточности.
Эта статья про персонажа участницы ArindaRise. Возможно, вы ищете другие значения этого имени.
Автор: ArindaRise
Восход ИмперииПериод ВосстанияНовая РеспубликаБесконечности

«Если долго терпеть и на многое закрывать глаза — можно не заметить, как тебя уничтожат»
Люк Ларс-Скайуокер

Люк Ларс-Скайуокер (англ. Luke Lars Skywalker ) — протагонист фан-цикла «Джедайская болезнь».

Прославленный абориген галактики ТХКС-1388мужчина человеческой расы, мутант: чувствительный к Силе, Избранник Силы. Один из величайших воинов в истории галактики ТХКС-1388, опытный наставник и организатор. Поочерёдно был фермером-спайсодобытчиком в рабстве у Джаббы Десилиджика Тиуре, героем и военнослужащим Альянса повстанцев, последним рыцарем-джедаем Ордена джедаев, отставным генералом Новой Республики, одним из основателей, героем, грандмастером и раскольником подконтрольного Новой Республике Нового ордена джедаев, одним из основателей и генералом-героем Сопротивления, основателем, героем и грандмастером Возрождённого ордена джедаев. Внук Силы, кровный член дома Наберри (сын и кузен популярных республиканских политикесс, Падме Амидалы Наберри и Пуджи Наберри соответственно) и семьи Скайуокеров (сын легендарного воина Энакина Скайуокера), также связанный узами крови с домом Органа Палпатинов (родственник Галактического Императора Шива Палпатина), Являлся внуком Силы и Шми Скайуокер-Ларс, биологическим сыном Энакина Скайуокера и Падме Амидалы Наберри, приёмным сыном Оуэна Ларса и Беру Уайтсан-Ларс, братом Леи Органы, биологическим отцом Джерельс Ларс, приёмным отцом Реберу Ларс, дядей Бена Органы, супругом Ширы Бри-Ларс, в число его отдалённых родственников входили семья Скайуокеров и аристократический дом Наберри, в том числе дальний родственник по линии Наберри Шив Палпатин.

Биография

До рождения (20 — 19 ДБЯ)

«Этот мальчик — внук Силы. У неё есть на него виды? Забавно. У меня — тоже»
— Шив Палпатин

Люк являлся бастардом аристократического набуанского дома Наберри, сыном одной из влиятельнейших политиков Галактической Республики Падме Амидалы Наберри и рыцаря Ордена джедаев Галактической Республики Энакина Скайуокера, и был зачат по их доброй воле, но не по обоюдному согласию — втайне от его матери его отец испортил контрацептивы, желая ещё сильнее привязать её к себе. Подобно своему отцу Люк был мутантом — чувствительным к Силе и Избранником Силы — и, подобно отцу, попал в поле зрения как своего дальнего родственника по линии Наберри Шива Палпатина, замышлявшего использовать Люка как инструмент воздействия на его отца и, в случае удачи, в качестве объекта наблюдения, так и Пророков Тёмной Стороны, часть из которых являлась скрытыми противниками Палпатина. На ранних сроках беременности Падме сомневалась в своём решении стать матерью, но воздержалась от аборта по идейным соображениям, и спустя некоторое время о будущем появлении Люка и его сестры-близнеца на свет узнала вся набуанская и высшая республиканская аристократия, что лишь слегка задело её репутацию. Отцу Люка, Энакину, обрадованному усилившейся эмоциональной зависимостью со стороны Падме, Палпатин с помощью Пророков наслал кошмары, грозящие смертью Падме от родов, что стало последним толчком для окончательного падения на отца Люка на Тёмную Сторону. На самом деле беременность протекала удачно, пока Энакин не стал душить Падме в припадке злости, и не оставил её в бессознательном состоянии вдыхать ядовитые пары Мустафара, что сильно ухудшило её самочувствие. Роды действительно стали причиной смерти ослабленной Падме. Оби Ван Кеноби, один из последних оставшихся в живых джедаев, помог ей добраться до медицинской базы на Полис-Масса, и предпринял всё, чтобы скрыть её и её детей в Силе.

Ранние годы (19 — 0 ДБЯ)

Детство (19 — 13 ДБЯ)

«Неожиданная надежда джедаев он. Нам лишь принадлежит она?»
— Йода

25:5:19 Люк и его сестра появились на свет. Имя Люк, на основном галактическом языке означавшее «Свет», было в числе фаворитов ещё в процессе беременности, так как оно символизировало любовь Падме к Галактической Республике, и именно им она наградила своего первенца, в первый и последний раз держа его на руках. Люк, подобно матери являясь прирождённым эмпатом, уже имел с ней налаженную связь в Силе, и сильно плакал, чувствуя её смерть. Сразу после этого джедаи, в составе Кеноби и присоединившегося к нему Йоды, бежали с Полис-Массы, чтобы дальше скрываться от имперских ищеек, определяя свою дальнейшую судьбу, судьбу обоих младенцев и, — в чём их надежды также оправдались, — судьбу родной галактики. Их настораживало, что от Люка исходило очень необычное ощущение в Силе, подобное которому они ощущали лишь от немногих заговорщиков, в том числе от отца Люка, и, что было очень странным совпадением — все заговорщики, как и Люк, являлись голубоглазыми блондинами. Изначально джедаи всё-таки собирались самостоятельно воспитывать Люка и его сестру Лею всем оставшимся Орденом, в качестве будущих джедаев, но вскоре после их рождения им открылся новый сценарий будущего, отличный от предшествующей Иллюзии Силы, что Пророки Тёмной Стороны насылали на них. Этот «новый» сценарий шёл от самой Силы, однако без участия Пророков Тёмной Стороны вновь не обошлось — именно та их часть, что не поддерживала Палпатина, рассеяла насланную на джедаев Иллюзию, сделав один из желанных им вариантов будущего возможным. В нём Люк выступал в качестве одной из их надежд на свержение Галактической Империи Палпатина; согласно ему, Люк спасал Альянс повстанцев в далёком будущем, после чего его отец, ведомый чувством собственничества к сыну и жаждой мести Императору, предавал Императора, тем самым помогая Альянсу достичь победы, однако — при условии, что Люк был воспитан не джедаями, — ведь в таком случае Люк был обречён быть безжалостно убитым собственным отцом в качестве его мести джедаям. Однако от джедаев было скрыто, что в будущем после такой победы Люк, будучи Избранником Силы, становился жертвой воли Силы и, соответственно, тем, кто закладывал фундамент галактического хаоса. У джедаев не было резона доверять предвидевшим это Пророкам, их врагам, способствовавшим восхождению Палпатина, потому Пророки и скрыли ту часть, чтобы не отпугнуть их от Люка и дать свершиться желанному для них будущему. Это будущее предвидели и сторонники Шива Палпатина, однако не слишком волновался, считая, что снова сможет переиграть судьбу.

Наследие родителей — Энакина Скайуокера и Падме Амидалы Наберри — оставило трагичный след на судьбах Люка и его сестры Леи.

Джедаи сомневались в подлинности раскрытого им сценария, однако выбора, как и других надежд, у них не оставалось, поэтому они стали выбирать более подходящую для детей семью. В отличии от Леи, Люка не решился забрать никто из их союзников, даже из родственного дома Наберри (те не желали лишних проблем и претендентов на наследство) и сочувствующего дома Органа (голубоглазый младенец мог ставить под сомнение как честь консортессы Брехи Органы, так и невмешательство дома Органа в дело о младенцах Наберри, тем более что джедаи сообщили им о необычном ощущении в Силе от Люка и его отца). Тогда было решено искать счастья на ферме Ларсов, дальних родственников отца Люка, в первую очередь из соображений джедайской хитрости, понадеявшись на которую имперские ищейки вряд ли узнали бы в Люке сына Энакина Скайуокера, ведь джедаи едва ли стали бы полагаться на такую беззубую уловку, как сокрытие одной из своих последних надежд в таком очевидном месте, в очевидно неподходящих для воспитания джедая условиях — устои множество веков заправлявшей на Татуине Криминальной империи Джаббы Десилиджика Тиуре предполагали заведомую склонность к Тёмной стороне. К тому же, джедаи успешно скрывались в Силе, а Ларсы являлись стабильными людьми, живущими в относительно стабильной части мира, и, согласно измышлениям и прогнозам джедаев, будущее, предрекавшее конец кровавой тирании Галактической Империи, оставалось неизменным. Оуэн и Беру дали согласие, жалея сироту и храня светлую память о его бабушке, Шми Скайуокер-Ларс; разумеется, ни Пророки, ни джедаи не посвятили их в ту часть правды, где их судьба была трагически предрешена в пользу Люка и его миссии. Оби Ван остался жить невдалеке от них в качестве стража, размывая собственные следы и следы Люка в Силе, создавая видимость, будто он и Люк были обычными людьми без великой чувствительности к Силе. В то же время дом Органа имитировал смерть Люка и Леи, руками посредников поместив пару подходящих мёртвых младенцев в чрево умершей Падме и посредством пластической хирургии придав ей вид нерожавшей женщины. Меры предосторожности с самого начала были бесполезны, — сокрытие Люка и Леи в Силе оказалось недостаточно эффективным против способностей Пророков, чтобы Палпатин не понял, что дети остались живы, хоть и их местоположение, как и личность союзных джедаям заговорщиков, вычислить не смогли. Впрочем, Палпатин красноречиво донёс всем заговорщикам свою насмешку — традиции Набу рассматривали кремацию как кощунство, невозможно было предотвратить ДНК-тест без вероятности раскрытия, что было для заговорщиков головной болью ровно до тех пор, пока, стараниями Палпатина, склеп Падме Амидалы Наберри вместе с прахом Падме и похороненных в ней детей не был уничтожен его агентами, ряжеными под мстительных сторонников КНС, что усилило раскол между потенциальными повстанцами — уважавшими Падме сторонниками Республики, и ложно обвинёнными сторонниками КНС.

Люк стал надеждой для многих, но самим своим существованием отнял шанс на счастливое будущее у своей настоящей семьи, Оуэна и Беру Ларсов. Они дали ему свою любовь и воспитали ответственным и порядочным человеком, несмотря на окружавший их преступный мир, который они изобличали Люку в тёмных красках.

Оуэн и Беру усыновили мальчика и дали ему свою фамилию, хоть несколько пожалели, что взвалили на себя такую ношу. Помимо того, что первые три месяца Люк, чувствуя боль из-за разлуки с сестрой и матерью, к их раздражению был очень плаксивым ребёнком, они в ближайшее время не собирались становиться родителями — супруги мечтали накопить на свой выкуп из касты фермеров-спайсодобытчиков и переезд в более безопасный, чем Юндленская пустошь, Анкорхед, а не растрачиваться на детей. Они жили в страхе перед нападениями таскенов, однако остались верны своему выбору и доброй памяти о бабушке Люка, Шми Скайуокер-Ларс, и быстро полюбили ребёнка. Люк рос, непрерывно ощущая их заботу и теплоту, чувствуя, что они — те, кому он может доверять. Из опасений, что правда когда-нибудь всё равно скроется, и нежелания потерять доверие приёмного сына, с самого начала Оуэн и Беру приучали Люка звать их соответственно дядей и тётей. Подобно отцу, Люк быстро учился, демонстрируя задатки интуитивной гениальности и, иногда, — способности бушевавшей в нём Силы; последнее Оуэн и Беру старались пресечь, боясь, что неумение контролировать такое может привести к печальным последствиям и скромно надеясь, что их приёмный сын не научится ничему «колдовскому», и что, возможно, тогда Кеноби и его «шайка» оставят их в покое. 17 ДБЯ их надежды почти оправдались лучшим для Ларсов образом — затея растить Люка на Татуине действительно не прельщала Кеноби, а когда, из-за мнимой неудачи одного из Пророков, таинственных врагов джедаев, Депа Биллаба, джедайка-страж сестры Люка Леи Органы перед смертью успела сообщить о той самой стоившей ей жизни встрече, джедаи испугались, что вскоре невидимые для них Пророки доберутся и до Люка. Тогда Кеноби решился выкрасть двухлетнего Люка, однако ещё на подходе к ферме Ларсов был остановлен Пророчицей Сарисс, союзники которой предвидели его решение и вычислили его местоположение благодаря колебаниям в материи будущего, успев скрыть это от своих оппонентов, сторонников Палпатина. На деле такие колебания в материи будущего были частью их плана — вопреки опасениям выдать себя они решились избавить мир от ещё одного Избранника Силы, и именно страх раскрыться через избыток колебаний в материи будущего в сочетании с сохранявшейся перспективой их счастливого будущего позволял им рассматривать союз с джедаями как выгодный. Оказавшиеся в западне джедаи были вынуждены смириться со своими новыми союзниками, а к 16 ДБЯ — и с присутствием посольства Галактической Империи на Татуине. Таким образом, Пророкам удалось провернуть схему с назначением Люку исцелявшего его от пагубного влияния Силы на его разум лечения, не привлекая к его болезни особого внимания — хоть это и обернулось колебанием материи будущего, которые им удалось скрыть в достаточной степени, чтобы их противники поняли, что Избранник Силы обезврежен, но не выяснили, где он находится. Такое лечение стоило Люку его зачатков интуитивной гениальности. Технически болезнь могла возобновиться, ведь мутация Избранника Силы не была искоренена в Люке, однако эволюция самой мутации ещё не достигла такого прогресса, и по факту за следующие шесть лет жизни Люка избавили от опасных симптомов мутации, но не исцелили окончательно: его гены остались поражёнными. Но, несмотря на это, оставалось множество вариантов будущего, в которых Люк становился хоть и непрямым, но столь же эффективным для Силы посланником хаоса — Сила создала его, его отца и даже его сестру с расчётом на вероятное вмешательство Пророков.

Ранняя жизнь Люка была под колпаком у противостоящих Шиву Палпатину Пророков Тёмной Стороны, исцеливших его как Избранника Силы, но не проявивших милосердия в остальных случаях. И им, и Люку сыграло на руку распространение влияния Галактической Империи на Татуин, когда Джабба Десилиджик Тиуре был вынужден поступиться своими интересами ради сотрудничества с ней. Люк рос с убеждением, что в конце-концов он покинет Татуин.

Год от года стараниями Кеноби таскенов становились всё меньше, что вносило чуть больше комфорта в жизнь Ларсов. 16 ПБЯ на Татуине было размещено посольство Галактической Империи. Джабба Десилиджик Тиуре согласился пойти на уступки и переписать многовековой татуинский закон «О постоянном проживании», тем самым дав практически всему юридически свободному населению Татуина, в том числе Ларсам, надежду покинуть родную планету-тюрьму, при условии службы хотя бы одного их родственника в армии Галактической Империи — так жители Татуина, отслужившие в армии Галактической Империи 5 лет, обеспечивали своей семье право выкупить у Джаббы свою свободу и навсегда покинуть Татуин, хоть это стоило дорого по общегалактическим меркам. Хоть это не выходило за рамки желаемого сценария Пророков, лично для Оуэна и Беру это стало испытанием, выбором между стремлением к свободе и чувством долга перед ребёнком. Исход дилеммы был предрешён, но с появлением надежды сменился и образ жизни. Оуэн и Беру поступили по совести и сделали ставку на Люка, надеясь, что такая перспектива поможет ему обрести свободу, и с тех пор старательно обучали и тренировали мальчика, помимо фермерских навыков взращивая в нём потенциал пилота, техника, бойца и свободного от татуинской «морали» человека — они были достаточно умны и обладали достаточным кругозором, чтобы понимать, как широко распространённый на Татуине аморальный образ жизни может усложнить социализацию. Тем более — жизнь фермеров-спайсодобытчиков предполагала общинный образ жизни, и всем из них было лучше когда их дети были дружны. С ранних лет Люк помогал приёмным родителям на ферме и по хозяйству. Он всё ещё доверял им и чувствовал их тепло, однако начинал замечать, как ему казалось, несоответствия между реальным положением дел и навязываемой ему благородной версией традиционно-патриархальной морали, призывающей его помимо верности близким, уважения к старшим, заботе о женщинах и слабых ещё и к скромности, воздержанию от воровства, подлости, ненужной жестокости и вторжения в чужие границы. Но сказывалось общение со сверстниками — умение общаться с окружающими значило для социализации не меньше, чем правильные установки, — потому в ранний период жизни Люк всё же был обычным мальчишкой, хоть и несколько более загруженный учёбой и поучениями, чем большинство его сверстников, и, в целом оставаясь послушным любящим сыном, время от времени озорничал вместе с друзьями и набирался от них тяги к шалостям. Уже с ранних лет сформировалась его дружеская компания кроме Люка в неё вошли его сверстники из Юндленской пустоши: Кеми Старк, Дженек Санбер, Фиксер Лонознер и Винди Марстреп и Биггс Дарклайтер; Биггс, будучи самым богатым и, соответственно, самым влиятельным и опытным среди них, пользовался в их кругу авторитетом, и Люк, не желая отставать от других ребят, тоже быстро попал под его влияние. Вместе они составили команду любопытных хулиганистых детей, и за совершаемые в процессе такой дружбы проделки Люк периодически удостаивался выговоров и иногда лёгкой порки. Однако расхождения между моралью и увиденным образом жизни взрослых не травмировали его сильнее, чем случай, произошедший 13 ДБЯ в Анкорхеде, когда на непогрешимых на взгляд Люка Оуэна и Беру напал «похожий на одичалого животного» человек, кроя их матами и требуя от них какую-то «дозу». Хотя само нападение обошлось без тяжёлых последствий, благодаря боевым навыкам дяди Оуэна, сам случай и подозрительное молчание приёмных родителей по этому поводу наводили испуганного Люка на ещё более мрачные мысли. Хуже стало спустя два дня, когда Биггс наконец взял его на слабо, и Люк сбежал в Анкорхед, чтобы доказать ему своё мужество. Тогда он вновь увидел человека, напавшего на его семью; тот будто смотрел прямо на него, и Люк, в голове которого в силу воспитания сложилась картинка, будто наказания не следуют просто так, автоматически замер в ожидании «заслуженного наказания» лишь это помешало ему дать дёру прежде, чем он распознал в своём новом знакомом мертвеца. Уже тогда Люк знал, что на Татуине жестокие реалии, и подумал, что дядя и тётя виновны в его смерти. После заслуженной порки он всё-таки попытался обсудить это с ними, хоть ему было больно и стыдно причинять близким людям боль такими обвинениями. Они сказали, что это был просто сумасшедший, но Люк почувствовал их ложь.

Таскены долго были главным ужасом Люка, и столкновение с ними стоило ему боли и усиления психологического механизма диссоциации. Однако, когда фокус внимания сместился на Джаббу хатта, Люк стал сочувствовать им, хоть и считал их методы неправыми, а их самих — угрозой. Во многих повстанцах он видел их отражение.

Тот разговор стал лишним поводом для ввода ограничений в общение Люка с его друзьями — поступаясь своим авторитетом, втайне от приёмного сына Оуэн и Беру настояли, чтобы никто из друзей и их родителей не припоминал Люку тот травмирующий случай, в противном случае грозя запретить ему с ними общаться. Это сработало, но Люк вскоре понял, что случилось. Любовь, исходящая к нему от Оуэна и Беру, ощущалась по-прежнему сильно, и это противоречие между доверием к ним и их ложью рождало боль. Ещё большей болью стал случай, предвиденный как Пророками, так и джедаями, произошедший спустя пару недель после тех событий. Тогда Оуэн и Беру были вынуждены снова отправиться в Анкорхед; они решили не брать с собой Люка, опасаясь возвращения к травматичной ситуации, и в целях безопасности оставили его на ночёвку у семьи его подруги Кеми Старк — тем более, что друзья Люка, в том числе сам Люк, часто ночевали друг у друга. Корректив внесла атака таскенов. Ферма Старков была разгромлена, а Люк похищен таскенами; они подвергли его пыткам в одной из своих юрт. Хоть сами пытки не нанесли тяжёлых физических травм, урон, пришедшийся на его и без того восприимчивую и высокоэмпатичную психику, сказался на его дальнейшей судьбе. Люк слишком быстро забыл произошедший с ним кошмар — сработали психологические механизмы вытеснения и диссоциации, его память стала вытеснять нежелательные воспоминания, а порождённые в его душе противоречия, боль его любимых родителей, вызванная его страданиями, и страх, что, как выяснилось, не в любой ситуации боль может быть заслужена, и не всегда он сможет вырваться, отбиться или спрятаться, умножили эффект. События, причинявшие ему боль и дискомфорт, с тех пор иногда размывались или даже затягивались на задворки памяти, пока не исчезали в них окончательно, а то и будто бы срастались с другими, похожими, но более благополучными. Люка и других пленных отбили фермеры Юндленской пустоши, но почти всем, что помнил Люк о роковой ночи, была сама ночёвка у Кеми и — спустя какое-то время смутных кошмаров — родители со счастливыми и заплаканными лицами, кружащиеся у изголовья его кровати, лечащие и пытающиеся его развеселить. Он ощущал их волнение, и со стыдом за прошлые подозрения чувствовал, как сильно они его любят; к тому же, они проявили себя в соответствии со своими благородными принципами, когда вложили много средств и усилий в восстановление фермы семьи его подруги Кеми Старк. Когда Люк поправился он стал помогать им в этом, лишний раз уверяясь, что его родители — хорошие люди — однако всё ещё удерживая рокового незнакомца в своей голове, чувствуя, что за этим крылось что-то важное.

Мечты о свободе (13 — 0 ДБЯ)

«Татуин — это не то место, где стоит цепляться за хорошее. Отсюда, от наших бед, есть только один выход. Это бой, сынок»
— Оуэн Ларс

После того, как Люк осознал злобную сущность всевластного Джаббы, его главной целью стало спасение семьи с Татуина. Единственным выходом он видел поступлении в Имперскую Академию и службе в армии Галактической Империи, поэтому почти отказался от общения с друзьями ради усердной учёбы.

По мере взросления Люку открывались новые реалии мира, ведь Оуэн и Беру боялись, что его травматичный опыт, как так часто бывает, найдёт выход в побеге от реальности, которая на Татуине принимала ужасающие формы. Они нисколько не лгали, специально, зачастую будто между делом, донося до Люка мысль, что единственный верный выход из его ситуации — бой. Чтобы Люк не прельщался преступным миром его постепенно поставили в известность, что помощь семье Кеми стоила им не только прямых затрат и усилий, но и увеличения налогов со стороны Джаббы, обрадованного объявившимися у фермеров накоплениями; что Джабба намеревался взять Кеми в наложницы в случае, если бы долг её семьи не был бы своевременно выплачен, а также попустительствует нападениям таскенов, так как является садистом и строит таким образом один из своих многочисленных бизнесов — бизнес по обеспечению населения Татуина оружием и материалами для защитных укреплений; о том, что Джабба также попустительствует творящимся на планете бесчинствах своих прихвостней-бандитов — правда, в ответ на повторную попытку Люка заговорить о напавшем на них в Анкорхеде человеке Оуэн и Беру, к печали Люка, стушевались и ушли от темы, не желая причинять боль ни себе — признанием в содействии наркобизнесу Джаббы, — ни Люку, так как знали, что он добрый и совестливый ребёнок, способный принять смерть наркомана от недостатка спайса на свой счёт; и, в конце-концов, об ужасной судьбе его бабушки, Шми Скайуокер-Ларс, которая, как оказалось, была несчастной наложницей Джаббы и подвергалась за это идиотским нападкам со стороны жителей Мос-Эспы, однако в конце-концов осталась сильным человеком и стала второй мамой для дяди Оуэна. Люк, ранее под влиянием друзей считавший, что хулиганство это показатель храбрости и весело, возненавидел Джаббу с его Криминальной Империей и стал намного строже относиться к нему и преступности в целом, что его друзья восприняли как трусость и занудство. Он действительно не стал бежать от реальности, напротив, осознал, что учёба нужна ему не только для того, чтобы угодить любимым родителям, но и как средство, что однажды поможет ему спастись и спасти их — только через поступление в Имперскую Академию он мог вступить в армию Галактической Империи и спустя 5 лет службы дать своей семье законное право на освобождение с Татуина, без жестокой кары за попытку бегства или дальнейших преследований со стороны наёмников Джаббы, тем более, что едва ли кто мог помочь жителям Татуина в их побеге. Свыкаясь с мрачной перспективой оставить родителей на Татуине на целых 5 лет он встретил их поддержку и проникся любовью к военному делу, ведь он узнавал всё больше о Татуине и собственной семье, и эти знания пробуждали в нём справедливое чувство гнева и ещё большее чувство страха за близких. Мечтая о смерти Джаббы он увлёкся идеями мятежа, и сам для себя неосознанно заключил, что, очевидно, ему следует равняться на тех, кто живёт за пределами Криминальной Империи Джаббы Десилиджика Тиуре, и, вопреки страху и пережитой боли, стал сочувствовать таскенам, видя в них образец решимости и отваги, поскольку они, в отличии от остального населения Татуина, не приняли власть Джаббы и посвятили себя борьбе с его Криминальной империей, хоть и откровенно ужасающими методами. Это не означало, что Люк решил примкнуть к их народу, — напротив, при следующих их нападениях он лично и с немалым успехом принимал участие в их отстреле, нисколько не раскаиваясь в том, что защищал себя, свою семью и просто мирных жителей, — однако даже после неоднократных столкновений и вернувшейся вместе с ними памяти об ужасной ночи у них в плену не перестал считать, что отчасти они правы. Уже тогда он думал что, возможно, однажды он действительно войдёт в число врагов Джаббы, но перспектива спасти семью оставалась для него на первом месте. Он настолько увлёкся учёбой, что практически перестал общаться с друзьями, за что получил нелестное прозвище «Червяк», что сильно его обидело, и он решил, что, раз они поступают с ним так, значит, они ему не нужны, и, хоть это решение далось ему непросто, решил больше с ними не общаться.

Биггс Дарклайтер являлся лучшим другом детства и юности Люка, посеявшим в его сердце неприязнь к Империи, но сделавшим его непростой характер несколько легче. Благодаря ему Люк всерьёз задумывался о перспективе стать повстанцем.

Изменения в Люке напугали Оуэна и Беру, они пожалели, что «перегнули палку», тем более, что с той поры Люк по-настоящему заинтересовался историей своей семьи и стал воспринимать своего отца, с огромным риском выигравшего гонку Бунта Ив Классик и покинувшего Татуин, как своего кумира и образец для подражания. Люк захотел стать пилотом, а Оуэн и Беру — вернуть сына из его мрачных настроений, — и вскоре выход нашёлся сам, в лице одного из его друзей, Биггса, заинтересованного новоиспечённым недотрогой и желавшего самоутвердиться на нём силой своего влияния. Люк действительно оказался ведомым в этом тандеме — и всё же генератором мятежных настроений среди них двоих стал не Биггс. Люк не говорил об этом родителям, но они и сами подозревали??

Мятежные идеи сплотили их — хотя, со стороны Биггса, то было в первую очередь презрение к Галактической Империи, посольство которой на Татуине сокращало влияние криминальных ставленников на местах, увеличивая иерархическое влияние Джаббы. Биггс донёс до Люка, что Галактическая Империя стремится к централизации своей власти, для того и помогает своему подельнику Джаббе, заодно задабривая народ социальными реформами, создавая иллюзию борьбы с беззаконием, и наконец подтвердил его подозрения, что все другие фермеры на Татуине добывают татуинский спайс, при недостатке которого тот, кто на него подсел, может погибнуть, и что именно этот редкий и дорогой вид спайса стал причиной размещения столицы Криминальной Империи Джаббы Десилиджика Тиуре на Татуине. Мрачные ожидания Оуэна и Беру оправдались — Люк действительно почувствовал себя причастным к наркомафии, хоть и успешно оправдывался вынужденным положением. Биггс был рад произошедшим в Люке переменам, однако куда больше ему нравилось ощущать своё влияние в тех вещах, к которым Люк был менее предрасположен. Стараниями Биггса Люк стал более игривым и жизнерадостным, что очень обрадовало Оуэна и Беру. Что их обрадовало меньше, — впоследствии Люка, ввиду его романтичной натуры, тоже, — Биггс всё-таки подбил его на первый секс с проституткой в его 14 лет. Тогда

Люк, хоть и был воспитан в патриархальных устоях, был по-рыцарски настроен в отношении женщин, — и Биггс всё же взял его на слабо, уже в его 14 лет подбив на первый сексуальный опыт с проституткой. Справедливости ради, Люк всё же помнил, что его бабушка Шми Скайуокер-Ларс была наложницей, что внесло трагичный отпечаток в её жизнь, так что того неловкого раза с незаинтересованной в нём женщиной ему хватило, чтобы поставить Биггса в известность, что такое ему претит, и Биггс, разделявший его чувственно-азартный подход к делам любовным, отстал. Люк часто тренировался вместе с Биггсом и Дженеком Санбером, мечтая о поступлении в Имперскую Академию, и уже вместе с ними подбил и остальных приятелей на это занятие; впрочем, тем вскоре стало надоедать, и дольше всех продержалась Кеми, которой не нравилось, что её считали лишь украшением команды. Кеми доказала своё, и именно она стала второй влюблённостью Люка (после не воспринимаемого им именно в качестве романтического интереса Биггса), однако вскоре покинула их ради более интересных ей занятий. Уже тогда Люк понял что, очевидно, их пути с Кеми, как и остальными друзьями кроме, возможно, Биггса и Дженека, разойдутся, потому не предпринимал попыток сблизиться с привлекательной для него девушкой. К тому же, его несколько задевало то, что те же самые друзья, включая Кеми, прозвали его Червяком за его страсть к учёбе. Свою бабушку, Шми Скайуокер-Ларс, Люк также находил красивой, и благодаря этим образам сформировалось его понимание женской привлекательности; помимо этого ему действительно была интересна эта персона, что, как ему было известно, в своё время заменила мать его приёмному отцу, и постепенно он пришёл к вопросу о родном отце. На самом деле Энакин Скайуокер был довольно известной персоной на Татуине, так как он был один из немногих, кто покинул Татуин до «имперской» корректировки в законе «О постоянном проживании», однако дальше данные обрывались; кроме того, что отец успел дать ему жизнь, но не остался с ним, Люк больше ничего о нём и не знал. Оуэн и Беру говорили о нём с такой же неохотой, желали сменить тему — и Люк, хоть и не подозревал их в убийстве своего отца, понимал, что и в этот раз они что-то скрывали, и его биологический отец был кем-то значимее, чем неизвестным пилотом грузового корабля. Люк спал и видел, как, в конце-концов, вместе с Биггсом пойдёт по стопам своего отца, что сможет защитить свою семью и примкнуть к Восстанию. Время от времени он задумывался что, когда он покинет Татуин, он возьмёт фамилию Скайуокер как символ своего освобождения.

т него не скрывали услышанное, и он стал меньше времени уделять своим шалостям

Однако освобождение внезапно затянулось. За годы

Галактическая гражданская война (0 ДБЯ — 5 ПБЯ)

Страж Новой Республики (5 — 17 ПБЯ)

Лидер Сопротивления (17 — ПБЯ)

Пробуждение (3_ — ПБЯ)

Свет новых истин (3_ — ПБЯ)

Наследие

Силы и способности

Личность

Черты характера

Репутация

Атрибутика

Внешность

Собственность

Отношения

Оуэн Ларс

Беру Ларс

Биггс Дарклайтер

Кеми Старк-Лонознер

Таскенские рейдеры

Джабба Десилиджик Тиуре

Оби-Ван Кеноби

Хан Соло

Лея Органа

Дарт Вейдер

Шира Бри-Ларс

Ведж Антиллес

Борск Фей'лиа

Мон Мотма

Йода

Лендонис Бальтазар Калриссиан

Джун'эрса

Джерельс Ларс

Мара Джейд

Телон Каррде

Бен Органа

Рей Соло

За кулисами

Появления

Примечания и сноски

LogoMin.png На SWФ есть коллекция изображений, связанных с Люком Ларсом-Скайуокером.

Цитаты, связанные с Люком Скайуокером-Ларсом (С1-AR)

Материалы сообщества доступны в соответствии с условиями лицензии CC-BY-SA, если не указано иное.